[
обсудить "Зигмунд в кафе" на форуме ]
За гладкими каменными лицами этих истуканов
нередко скрываются лабиринты трещин и пустот,
в которых селятся разного рода птицы.
Джозеф Левендер, «Остров Пасхи»
На его памяти в Вене ни разу не было такой холодной зимы. Каждый раз, когда
открывалась дверь и в кафе влетало облако холодного воздуха, он слегка ежился.
Долгое время новых посетителей не появлялось, и Зигмунд успел впасть в легкую
старческую дрему, но вот дверь снова хлопнула, и он поднял голову.
В кафе вошли двое новых посетителей — господин с бакенбардами и дама с высоким
шиньоном.
Дама держала в руках длинный острый зонт.
Господин нес небольшую женскую сумочку, отороченную темным блестящим мехом, чуть
влажным из-за растаявших снежинок.
Они остановились у вешалки и стали раздеваться — мужчина снял плащ, повесил его
на крючок, а потом попытался нацепить шляпу на одну из длинных деревянных
шишечек, торчавших из стены над вешалкой, но промахнулся, и шляпа, выскочив из
его руки, упала на пол. Мужчина что-то пробормотал, поднял шляпу, повесил ее
все-таки на шишечку засуетился за спиной у дамы, помогая ей снять шубу.
Освободясь от шубы, дама благосклонно улыбнулась, взяла у него сумочку, и вдруг
на ее лице появилась расстроенная гримаса — замок на сумочке был раскрыт, и в
нее набился снег. Дама, освободясь от шубы, повесила сумочку на плечо, поставила
зонт в угол, отчего-то повернув его ручкой вниз, взяла своего кавалера под руку
и пошла с ним в зал.
— Ага, — тихо сказал Зигмунд и покачал головой.
Между стеной и стойкой бара, недалеко от столика, к которому направились
господин с бакенбардами и его спутница, был небольшой пустой закуток, где
возились хозяйские дети — мальчик лет восьми в широком белом свитере, усеянном
черными ромбами, и девочка чуть помладше, в темном платье и полосатых шерстяных
рейтузах. Недалеко от них на полу лежали кубики и полуспущенный резиновый
мяч.
Вели себя дети на редкость тихо. Мальчик возился с горой больших кубиков с
цветными рисунками на боках — он строил из них дом довольно странной формы, с
просветом в передней стене — постройка все время рушилась, потому что просвет
выходил слишком широким и верхний кубик проваливался в щель между боковыми.
Каждый раз, когда кубики рассыпались, мальчик некоторое время горестно ковырял в
носу грязным пальцем, а потом начинал строительство заново. Девочка сидела
напротив, прямо на полу, и без особого интереса следила за братом, возясь с
горкой мелких монет — она то раскладывала их по полу, то собирала в кучку и
запихивала под себя. Вскоре ей наскучило это занятие, она оставила монеты в
покое, наклонилась в сторону, схватила за ножки ближайший стул, подтянула его к
себе и стала двигать им по полу, слегка подталкивая мяч его ножками. Один раз
толчок вышел слишком сильным, мяч покатился в сторону мальчика, и его шаткое
сооружение обрушилось на пол в тот самый момент, когда он собирался водрузить на
его вершину последний кубик, на сторонах которого были изображены ветка с
апельсинами и пожарная каланча. Мальчик поднял голову и погрозил сестре кулаком,
в ответ на что она открыла рот и показала ему язык — она держала его высунутым
так долго, что его можно было, наверное, рассмотреть во всех подробностях.
— Ага, — сказал Зигмунд и перевел взгляд на мужчину с бакенбардами и его
даму.
Им уже подали закуски. Господин глотал устриц, уверенно раскрывая их раковины
маленьким серебряным ножичком, и говорил что-то своей спутнице, которая
улыбалась, кивала и отправляла в рот шампиньоны — она по одному цепляла их с
блюда двузубой вилкой и внимательно разглядывала, перед тем как обмакнуть в
густой желтый соус. Затем господин, звякая горлышком бутылки о край стакана,
налил себе белого вина, выпил его и пододвинул к себе тарелку с супом.
Подошел официант и поставил на стол блюдо с длинной жареной рыбой. Поглядев на
рыбу, дама вдруг хлопнула себя ладонью по лбу и стала что-то говорить своему
кавалеру. Тот поднял на нее глаза, послушал ее некоторое время и недоверчиво
скривился, затем выпил еще один стакан вина и стал аккуратно заправлять сигарету
в конический красный мундштук, который он держал между мизинцем и безымянным
пальцем.
— Ага! — сказал Зигмунд и уставился в дальний угол зала, где стояли хозяйка
заведения и кряжистый официант.
Там было темно, вернее, темней, чем в остальных углах, — под потолком перегорела
лампочка. Хозяйка глядела вверх, уперев в бока полные руки, — из-за этой позы и
фартука с разноцветными зигзагами она походила на античную амфору. Официант уже
принес длинную стремянку которая теперь стояла возле пустого стола. Хозяйка
проверила, крепко ли стоит стремянка, задумчиво почесала голову и что-то сказала
официанту. Тот повернулся и пошел к стойке бара, завернул за нее, наклонился и
некоторое время совсем не был виден. Через минуту он выпрямился и показал
хозяйке какой-то вытянутый блестящий предмет. Хозяйка энергично кивнула, и
официант вернулся к ней, держа найденный фонарик в поднятой руке он протянул
его, хозяйке, но та отрицательно помотала головой и показала пальцем на пол.
В полу возле пустого столика был большой квадратный люк. Он был почти незаметен
из-за того, что его крышка была выложена паркетными ромбами, как и весь
остальной пол, и догадаться о его существовании можно было только по двойному
бордюру из тонкой меди, пересекавшему замысловатые паркетные узоры, и по
утопленному в дереве медному кольцу.
Аккуратно подтянув брюки на коленях, официант сел на корточки, взялся за кольцо
и одним сильным движением открыл люк. Хозяйка чуть поморщилась и...
