[
обсудить "Святочный киберпанк или рождественская ночь-117.DIR" на форуме ]
Не надо быть специалистом по так называемой культуре, чтобы заметить общий
практически для всех стран мира упадок интереса к поэзии. Возможно, это связано
с политическими переменами, случившимися в мире за последние несколько
десятилетий. Поэзия, далекий потомок древней заклинательной магии, хорошо
приживается при деспотиях и тоталитарных режимах в силу своеобразного резонанса
— такие режимы, как правило, сами имеют магическую природу и поэтому способны
естественным образом питать другое ответвление магии. Но перед лицом (вернее
лицами) трезвомыслящей гидры рынка поэзия оказывается бессильной и как бы
ненужной.
Но это, к счастью, не означает ее гибели. Просто из фокуса общественного
интереса она смещается на его далекую периферию — в пространство университетских
кампусов, районных многотиражек, стенгазет, капустников и вечеров отдыха. Больше
того, нельзя даже сказать, что она совсем покидает этот фокус — ей все же
удается сохранить свои позиции и в той раскаленной области, куда направлен
блуждающий и мутный взгляд человечества. Поэзия живет в названиях автомобилей,
гостиниц и шоколадок, в именах, даваемых кораблям, гигиеническим прокладкам и
компьютерным вирусам.
Последнее, пожалуй, удивительнее всего. Ведь по своей природе компьютерный вирус
не что иное, как бездушная последовательность комманд микроассеблера, незаметно
прилепляющаяся к другим программам, чтобы в один прекрасный день взять и
превратить компьютер в бессмысленную груду металла и пластмассы. И вот этим
программам-убийцам дают имена вроде «Леонардо», «Каскад»,
«Желтая роза» и так далее. Возможно, поэтичность этих имен есть не что
иное, как возврат к упоминавшейся заклинательной магии, возможно, это
попытка как-то очеловечить, одушевить и умилостивить мертвый и всемогущий
полупроводниковый мир, проносящиеся по которому электронные импульсы определяют
человеческую судьбу. Ведь даже богатство, к которому всю жизнь стремится
человек, в наши дни означает не подвалы, где лежат груды золота, а совершенно
бессмысленную для непосвященных цепочку нулей и единиц, хранящуюся в памяти
банковского компьютера, и все, чего добивается самый удачливый предприниматель
за полные трудов и забот годы перед тем, как инфаркт или пуля вынуждают его
перейти к иным формам бизнеса, так это изменения последовательности зарядов на
каком-нибудь тридцатидвухэмиттерном транзисторе из чипа, который так мал, что и
раглядеть-то его можно только в микроскоп.
Поэтому нет ничего удивительного, что компьютерный вирус, полностью
парализовавший на несколько дней жизнь большого русского города Петроплаховска,
был назван «Рождественская Ночь». ( В программах— антивирусах и
компьютерной литературе его обычно обозначают как «РН-117.DIR» — что
означают эти цифры и латинские буквы, мы не знаем.) Но название
«Рождественская Ночь» нельзя считать чистой данью поэзии. Дело в том,
что некоторые вирусы срабатывают в определенное время или определенный день -
так, например, вирус «Леонардо» должен был совершить свое черное дело
в день рождения Леонардо да Винчи. Точно так же вирус «Рождественская Ночь»
выходил из спячки в ночь под Рождество. Что касается его действия, то мы
попытаемся описать его как можно проще, не углубляясь в технические подробности
— в конце концов, только специалисту интересно, в какой кластер «РН-117.DIR»
записывал свое тело и как именно он видоизменял таблицу расположения
файлов. Для нас важно только то, что этот вирус разрушал хранящиеся в компьютере
базы данных, причем делал это довольно необычным способом — инфомация не просто
портилась или стиралась, а как бы перемешивалась, причем очень аккуратно.
Представим себе компьютер, стоящий где-нибудь в мэрии, в котором собраны все
сведения о жизни города (как это, кстати сказать, и было в Петроплаховске). Пока
этот компьютер исправен, его память похожа на собранный кубик Рубика — допустим,
на синей стороне хранятся какие-нибудь сведения о коммунальных службах, на
красной — данные о городском бюджете, на желтой — личный банк данных мэра, на
зеленой — его записная книжка, и так далее. Так вот, активизируясь,
«РН-117.DIR» начинал вращать грани этого кубика сумасшедшим и
непредсказуемым образом, но все клетки при этом сохранялись и сам кубик тоже.
Если продолжить эту аналогию, то антивирусные программы, проверяя память
компьютера на наличие вируса, как бы измеряют грани этого кубика, и если они не
изменяются, то делается вывод, что вирусов в компьютере нет. Поэтому любые
ревизоры диска и даже новейшие эвристические анализторы были бессильны против
«РН-117.DIR», неизвестный программист, вставший по непонятной
причине на путь абстрактого зла, создал настоящий маленький шедевр,
удостоившийся скупой и презрительной похвалы самого доктора Лозинского, высшего
авторитета в области компьютерной демонологии.
Об авторе вируса ничего не известно. Ходили слухи, что им был тот самый
сумасшедший инженер Герасимов, по делу которого впервые в практике
петроплаховского горсуда был применен закон об охране животных. Дело это было
громким, так что напомним о нем только в самых общих чертах. Герасимов, человек
от рождения психически неуравновешенный и к тому же относящийся к той
немногочисленной прослойке нашего общества, которая не поняла и не приняла
реформ, ненавидел все те ростки грядущего, которые пробиваются к солнцу сквозь
многослойный асфальт нашего печального бытия. На этой почве у него и развилась
мания преследования: для него самым главным символом произошедших в стране
перемен почему-то стал бультерьер. Возможно, это связано с тем, что...
