[
обсудить "СССР Тайшоу Чжуань. Китайская народная сказка" на форуме ]
Как известно, наша вселенная находится в чайнике некоего Люй ДунБиня,
продающего всякую мелочь на базаре в Чаньани. Но вот что интересно: Чаньани уже
несколько столетий как нет, Люй Дун-Бинь уже давно не сидит на тамошнем базаре,
и его чайник давным-давно переплавлен или сплющился в лепешку под землей. Этому
странному несоответствию — тому, что вселенная еще существует, а ее вместилище
уже погибло — можно, на мой взгляд, предложить только одно разумное объяснение:
еще когда Люй Дун-Бинь дремал за своим прилавком на базаре, в его чайнике шли
раскопки развалин бывшей Чаньани, зарастала травой его собственная могила, люди
запускали в космос ракеты, выигрывали и проигрывали войны, строили телескопы и
танкостроительные…
Стоп. Отсюда и начнем. Чжана Седьмого в детстве звали Красной Звездочкой. А
потом он вырос и пошел работать в коммуну.
У крестьянина ведь какая жизнь? Известно какая. Вот и Чжан приуныл и запил
без удержу. Так, что даже потерял счет времени. Напившись с утра, он прятался в
пустой рисовый амбар на своем дворе — чтобы не заметил председатель, Фу Юйши, по
прозвищу Медный Энгельс. (Так его звали за большую политическую грамотность и
физическую силу.) А прятался Чжан потому, что Медный Энгельс часто обвинял
пьяных в каких-то непонятных вещах — в конформизме, перерождении — и заставлял
их работать бесплатно. Спорить с ним боялись, потому что это он называл
контрреволюционным выступлением и саботажем, а контрреволюционных саботажников
положено было отправлять в город.
В то утро, как обычно, Чжан и все остальные валялись пьяные по своим амбарам,
а Медный Энгельс ездил на ослике по пустым улицам, ища, кого бы послать на
работу. Чжану было совсем худо, он лежал животом на земле, накрыв голову пустым
мешком из-под риса. По его лицу ползло несколько муравьев, а один даже заполз в
ухо, но Чжан даже не мог пошевелить рукой, чтобы раздавить их, такое было
похмелье. Вдруг издалека — от самого ямыня партии, где был репродуктор -
донеслись радиосигналы точного времени. Семь раз прогудел гонг, и тут…
Не то Чжану примерещилось, не то вправду — к амбару подъехала длинная черная
машина. Даже непонятно было, как она прошла в ворота. Из нее вышли два толстых
чиновника в темных одеждах, с квадратными ушами и значками в виде красных
флажков на груди, а в глубине машины остался еще один, с золотой звездой на
груди и с усами как у креветки, обмахивающийся красной папкой. Первые двое
взмахнули рукавами и вошли в амбар. Чжан откинул с головы мешок и, ничего не
понимая, уставился на гостей.
Один из них приблизился к Чжану, три раза поцеловал его в губы и сказал:
— Мы прибыли из далекой земли СССР. Наш Сын Хлеба много слышал о ваших
талантах и справедливости и вот приглашает вас к себе. Скатертью хлеб да
соль.
Чжан и не слыхал никогда о такой стране. «Неужто, — подумал он, Медный
Энгельс на меня донос сделал, и это меня за саботаж забирают? Говорят, они при
этом любят придуриваться…»
От страха Чжан даже вспотел.
— А вы сами-то кто? — спросил он.
— Мы — референты, — ответили незнакомцы, взяли Чжана за рубаху и штаны,
кинули на заднее сиденье и сели по бокам. Чжан попробовал было вырываться, но
так получил по ребрам, что сразу покорился. Шофер завел мотор, и машина
тронулась.
Странная была поездка. Сначала вроде ехали по знакомой дороге, а потом вдруг
свернули в лес и нырнули в какую-то яму. Машину тряхнуло, и Чжан зажмурился, а
когда открыл глаза — увидел, что едет по широкому шоссе, по бокам которого стоят
косые домики с антеннами, бродят коровы, а чуть дальше поднимаются вверх плакаты
с лицами правителей древности и надписями, сделанными старинным головастиковым
письмом. Все это как бы смыкалось над головой, и казалось, что дорога идет
внутри огромной пустой трубы. «Как в стволе у пушки», — почему-то
подумал Чжан.
Удивительно — всю жизнь он провел в своей деревне и даже не знал, что рядом
есть такие места. Стало ясно, что они едут не в город, и Чжан успокоился.
Дорога оказалась долгой. Через пару часов Чжан стал клевать носом, а потом и
вовсе заснул. Ему приснилось, что Медный Энгельс утерял партбилет и он, Чжан,
назначен председателем коммуны вместо него и вот идет по безлюдной пыльной
улице, ища, кого бы послать на работу. Подойдя к своему дому, он подумал:
«А что, Чжан-то Седьмой небось лежит в амбаре пьяный… Дай-ка зайду
посмотрю».
Вроде бы он помнил, что Чжан Седьмой — это он сам, и все равно пришла в
голову такая мысль. Чжан очень этому удивился — даже во сне, — но решил, что раз
его сделали председателем, то перед этим он, наверно, изучил искусство партийной
бдительности, и это она и есть.
Он дошел до амбара, приоткрыл дверь — и видит: точно. Спит в углу, а на
голове — мешок. «Ну подожди», — подумал Чжан, поднял с пола недопитую
бутылку пива и вылил прямо на накрытый мешком затылок.
И тут вдруг над головой что-то загудело, завыло, застучало — Чжан замахал
руками и проснулся.
Оказалось, это на крыше машины включили какую-то штуку, которая вертелась,
мигала и выла. Теперь все машины и люди впереди стали уступать дорогу, а
стражники с полосатыми жезлами — отдавать честь. Двое спутников Чжана даже
покраснели от удовольствия.
Чжан опять задремал, а когда проснулся, было уже темно, машина стояла на
красивой площади в незнакомом городе и вокруг толпились люди, близко их,
однако, не подпускал наряд стражников в черных...
